Женщины, одетые в лохмотья, носили на головах, в корзинах, камни, глину и цемент на третий и четвертый этажи.

Мы попросили показать нам одну из близлежащих от Карачи деревень.

Однажды утром мы поехали за город. Через несколько миль остановили машины и, минуя железнодорожную на­сыпь, пошли пешком к виднеющимся невдалеке жилищам. Это была деревня. Интересно, что к деревне вообще не существует дороги в деревню не ездят, туда ходят только пешком.

Это было небольшое селение Мали — Кантон района, земля помещика Нурдын-хана. Снова и снова глиняные халупы. Зашли в одну из них, сопровождаемые госте­приимным хозяином жилища. Это был сильный, большой человек. Он говорил печальным, тихим голосом. Его семья состоит из восьми человек. Работает он один, в день получает две рупии. Жизнь отчаянная, нищенская. Он сказал, что на Нурдын-хана работают сорок таких же, как он, батраков.

Здесь существуют три разные, на первый взгляд, си­стемы землепользования, но все три системы сводятся к полному бесправию крестьян, превращенных законами Пакистана в рабов.

По первой системе помещик не имеет права прогнать со своей земли крестьян, но крестьяне обязаны работать на помещика и отдавать ему три четверти полученного урожая.

По второй системе помещик имеет полное право рас­поряжаться своей землей и сдает свои земли в аренду крестьянам, но получает от них те же три четверти уро­жая.

И третья система — когда помещик нанимает батра­ков и выплачивает им определенную поденную плату, как в данном случае делал Нурдын-хан.

Так, например, в провинции Синд, под боком у пра­вительства, вообще нет крестьян, имеющих свою землю. Все земли принадлежат помещикам.

В последнее время все чаще происходят волнения сре­ди крестьян. Им надоело голодное, нищенское существо­вание. В этом небольшом селении Мали — Кантон райо­на мы могли убедиться в том, как справедлив и законо­мерен их гнев.